Читаем без скачивания Принцесса на ресепшене - Сергей Большин

А кардинал чешет дальше:

– Еретик зря ссылается на притворные просьбы обратить его в истинную веру. Сколько раз он обратится ко мне, столько раз я отвечу отказом, ибо лживы его слова! Не вера, а жажда власти и ересь живут у него там, где у правоверных находится сердце!

Я «в курсе», что подобная стычка между ними не первая. Любого другого придворного Уса давно бы стер в порошок, но первосвященник ему не по зубам. Король намеренно поддерживает огонь этого конфликта, не давая сторонам примириться и не позволяя одной из них одержать верх.

И мне это на руку, или я не принцесса!

– Анна, что ответишь ты, дочь моя, на предложение канцлера?

– Отец… Ваше величество, Ваше преосвященство, милый нашему сердцу канцлер! Даже для меня, наследницы трона Славанса, предложение Усы-ас-Фатха – великая честь! – улыбайся, Уса – до конца дослушаешь, посмеешься. – Интересы королевства и династии требуют, чтобы я вступила в брак с тем, в чьих жилах течет королевская кровь, кто могуществен и искушен в делах власти, кто сможет отстоять честь и славу короны перед лицом любого врага! Таков наш Великий канцлер.

Обвожу взглядом присутствующих: отец прикрыл глаз, канцлер с подельником щербато улыбаются (со стоматологией здесь напряженно), коннетабль посуровел, кардинал выглядит растерянным. Не так он глух, как хочет казаться!

– Канцлер – лучший претендент на мою руку… – у кого-то в этом зале сердце рухнуло, у кого-то выскакивает из груди. – НО!!! – мое «но» в противофазе меняет сердечную топологию. – Своевременно ли это предложение? Еще вчера это было так. Сегодня, когда король, хвала Высшим силам, пошел на поправку, и нет нужды торопиться с замужеством, прежде чем ответить канцлеру согласием, я хотела бы получить ответы на некоторые свои вопросы.

Снова обвожу взглядом присутствующих – на тех же лицах другие выражения.

Ой, а мне нравится! Я, Анна Горчакова из Электроуглей, играя в принцессу, переворачиваю судьбу вымышленного королевства. Будь это на самом деле, я бы не посмела. Кто я такая, чтобы вершить политику? А понарошку – пожалуйста. И неплохо, кстати, получается, ничем я не хуже матерых канцлеров и прочих придворных.

Какая-то заноза все же свербит в душе. Вольдемар, шеф, отец, Эжен кажутся настоящими, живыми и самостоятельными людьми. Если этот мир выдуман мною, здесь все должно быть, как я хочу. Не должно быть этого сватовства, Уса должен быть как мой шеф строгим, но справедливым, а не опасным, отцу давно пора плясать вприсядку, а мы с Вольдемаром…

И эта заноза заставляет меня играть по местным правилам, слушаться предписаний роли, хотя и не во всем и не всегда. Так бывает, скорее, в обычной жизни, чем во сне.

Ну и ладно! Итак….

– Было ли со времен язычества такое, чтобы наши монархи исповедовали иную веру, отказавшись от любви Великой Матери? Нет! Ты, Уса, предлагаешь мне нарушить вековую традицию. Ради чего? Стоит ли мое к тебе уважение так дорого, что королевство должно платить за него верой? – по глазам Усы вижу – стоит. – Давно известно: «Чья власть, того и вера», и… – присутствующие с удивлением уставились на меня. Похоже, текст из другого либретто, – я хочу сказать, что из вопроса о вере канцлера следует другой вопрос. Ты, Уса, уже имеешь трех жен, они родили тебе детей. Это позволяет твоя религия. Но какой по счету женой стану для тебя я? Кем будут твои жены, когда ты примешь титул принца-консорт или, тем более, короля? А дети? Чей ребенок станет наследником? Из этих вопросов вытекает еще один: должна ли жена любить своего мужа? Великая Мать учит, что дети должны рождаться и расти в любви, даже для королей нет исключений. Я глубоко уважаю тебя, Уса, но струны моего сердца молчат. Отец и мать всегда были для меня образцом семьи, так почему же я не должна этому образцу следовать? Слушай же, Великий канцлер, слушайте все: я готова принять предложение Усы стать его женой, но не раньше, чем он выполнит три условия. Первое – официально обратится в нашу веру, второе – отречется от своих нынешних жен и детей, и третье – заставит мое сердце полюбить его. Это все.

Зная своего генерального директора, представляю, каких сил ему стоит соблюдать молчание. Когда ему удалось установить контроль над речью, он бесцветно выдавил:

– Ваше величество, я вынужден просить разрешения покинуть вас, ибо меня ждут неотложные дела, – и, не дожидаясь позволения, вышел.

Васильчук, его здешнее имя Якуб Базиль, засеменил вслед за канцлером. Да это же вызов, король вас не отпускал! Кардинал злорадно улыбался парочке в спины, а король… Папа, я все объясню!

***

Долго ворочалась в постели – огромные «горошины» не дают принцессе заснуть.

Горошина первая – сама ситуация. Как так получается, что я прожила целый день последовательно и протяженно, минута за минутой, и сюжет ни разу не сбился, не перескочил с кадра на кадр? Я устала и реально хочу спать. Во сне… Ведь должно быть как в кино: закрываешь глаза в одном кадре, а через мгновение бодрая и радостная открываешь в другом. Не получается.

Горошина вторая – я приняла происходящее близко к сердцу. Мои чувства к Вольдемару и отцу нельзя назвать придуманными. Политика, интриги Усы и кардинала Политурова, как и интересы королевства, это абстракция, необязательная игра, но готовность Вольдемара отдать за меня жизнь, его нежный взгляд и бархатный голос заставляют сердце трепетать, вызывают желание навсегда раствориться в этих глазах и голосе. Эти чувства реальнее всего, что случалось со мной в жизни.

Даже Эжен, держась со мной как побитая собака, вызывает вполне настоящее злорадство. (Передай мамочке привет!) Я вижу, что он ждет объяснений, но жестоко молчу, не испытывая и намека на угрызения совести.

Кстати, в реалистично подробном сне в моем окружении одни мужчины. Неужели у меня нет подруг или… фрейлин?

Смотри-ка, удобно! Стоит сформулировать запрос, вспышка – и ты «вспоминаешь» необходимое.

Вот, пожалуйста, у меня две наперсницы. Одна – незамужняя княжна, фрейлина, другая – герцогиня, дама, потому что замужем. Хороший, между прочим, круг общения! Герцогиню зовут Клер, с ней у меня доверительные отношения, она на восьмом месяце. Вчера я – не эта, а та – позволила ей провести два дня дома с мужем. Молодая княжна – моя соперница. Княжна Элен вскоре после рождения была помолвлена с Эженом и, став зрелой девицей, полюбила суженого, зная, что ее чувства безответны из-за меня. Бедняжка…

Хорошо бы с ней подружиться. В нынешней обстановке плодить врагов, да еще и без реальной причины, совсем неправильно.

Наконец, третья горошина – отвратительный быт. Холод, сырость, грязь, тошнотворные запахи повсюду. Хотя, сказать по правде, меня это беспокоит, только когда начинаю об этом думать. Неприятные факты воспринимаются в сравнительных категориях: не «холодно», а «холоднее, чем привыкла», не «грязно», а «непривычно грязно», все в таком духе. Как будто обстановка привычна для тела и неприятна лишь для сознания.

Начала бороться за культуру быта: поставила задачу превратить свою спальню в покои образцового содержания. Прежде, чем лечь в постель, внимательно ее изучила, памятуя спальню короля. Нашла мало отличий. Заставила слуг сменить белье и просушить у камина перину с подушками. Ванну себе организовала: купальные прислужницы приготовили купель с горячей водой, постельничьи уложили в постель грелки, а затем и меня саму.

Признаю, в статусе принцессы есть свои прелести, если все правильно организовать, но самые простые бытовые удобства нужно создавать руками большого числа людей. Из-за этого весь день я провела в окружении множества посторонних. Пока не научусь относиться к слугам как к говорящим орудиям, это будет главным неудобством. Только в постели я могу оставаться одна. Но хочу ли?

Истопник, заряжавший дровами камин, еще был здесь, когда зашел Вольдемар, чтобы пожелать спокойной ночи. Он предупредил, что теперь двери моей комнаты охраняет его личная стража из самых доверенных. Хотелось сказать ему «останься», но как объяснить, что волнение, которое он вызывает в моем сердце, нужно мне, чтобы быть спокойной? Переполненная впечатлениями, я поворочалась и провалилась в сон, и даже не почувствовала, как стали кусать блохи…

***

Шестое чувство принцессы спасло меня.

Его было невозможно ни увидеть, ни услышать, только почувствовать: в последнее мгновение я вдруг пригнулась к лошади, и арбалетный болт, свистнув над головой, впился в соседний дуб. Я охнуть не успела, как Вольдемар схватил меня, словно пушинку закинул на своего вороного гиганта, прижал к железной груди и помчал напролом через лес. В этот момент по перекрестной траектории просвистел другой болт.

Звезды брызнули из глаз, так крепко любимый приложил меня носом к своей кольчуге! Аккуратнее спасай, бэтмен неуклюжий! Один из его людей скакал впереди, выставив щит, а двое прикрывали наши спины, ведя мою лошадь на поводу. Еще четверо сопровождающих, как только мы пустились наутек, попарно кинулись навстречу выстрелам.